Верховный суд РФ вступился за клиентов банка, на которых оформили кредит кибермошенники: не каждый электронный документ априори считается легитимным, разъясняет Верховный суд РФ в изученных РАПСИ определениях.
Суть дела
Высшая инстанция рассмотрела два дела о требованиях «Хоум Кредит энд Финанс Банк» взыскать с жительниц Ставрополя задолженности по кредитному договору. Согласно материалам одного из дел, договор был заключен посредством информационного сервиса банка «Мой кредит» с использованием простой электронной подписи путём сообщения ответчиком смс-кода, направленного банком на номер её мобильного телефона. В этот же день кредитная организация получила от заемщика смс, подтверждающее намерение перевести полученные кредитные средства в другой банк, и выполнила это указание.
Когда клиентка узнала об оформлении на ее имя кредита, она обратилась и в банк, и в полицию, пояснив, что ей на мобильный телефон позвонила девушка, представившись сотрудником отдела безопасности ПАО «Сбербанк России», ввела её в заблуждение, поэтому она продиктовала ей код, пришедший по смс с номера «900». Должница при этом подчёркивала, что сама лично посредством дистанционного сервиса банка «Мой кредит» договор потребительского кредита не подписывала и не заключала, денежные средства по нему не получала.
Банк провел проверку, по итогам которой каких-либо нарушений при оформлении кредитного договора не установлено, в списании суммы займа отказано.
Полиция по обращению должницы возбудила в отношении неустановленного лица уголовное дело по части 1 статьи 159.1 УУ РФ, по которому банк признан потерпевшим.
Решения судебных инстанций
Суд первой инстанции пришёл к выводу, что банк не представил доказательств, подтверждающих волеизъявление именно ответчицы на получение кредита, заключение с ней спорного договора и выдачу ей денежных средств.
Апелляционная инстанция, отменяя решение суда первой инстанции, исходила из того, что нарушений со стороны банка при открытии расчётного счёта, оформлении соглашения о кредитовании, а также списании денежных средств допущено не было: поручения и документы поступили в банк от имени ответчицы, содержали корректную электронную подпись этого клиента, в связи с чем правомерно были приняты и исполнены банком.
При таких обстоятельствах суд пришёл к выводу об удовлетворении исковых требований.
С данными выводами согласился и суд кассационной инстанции.
Позиция ВС
В соответствии со статьёй 820 Гражданского кодекса договор должен быть заключён в письменной форме, а несоблюдение письменной формы влечёт недействительность кредитного договора — такой договор считается ничтожным, напоминает ВС.
Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать, в частности:
1) правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи;
2) обязанность лица, создающего и использующего ключ простой электронной подписи, соблюдать его конфиденциальность (часть 2 статьи 9 Федерального закона от 6 апреля 2011 г. No 63-ФЗ «Об электронной подписи»).
К числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц), напоминает ВС позицию Конституционного суда (определение от 13 октября 2022 г. No 2669-0).
Таким образом, при заключении договора потребительского кредита, а также при предложении дополнительных услуг, включая страхование жизни и здоровья заёмщика, в том числе с помощью электронных либо иных технических средств кредитор обязан довести до сведения заёмщика необходимую и достоверную информацию об услугах, при этом индивидуальные условия договора должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заёмщиком индивидуально, обращает внимание ВС.
В случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств его письменная форма считается соблюдённой, если эти средства позволяют воспроизвести на материальном носителе содержание договора в неизменном виде (в частности, при распечатывании), указывает высшая инстанция.
При электронном взаимодействии должны быть установлены правила, которые обязаны предусматривать порядок определения лица, подписывающего электронный документ, считает ВС.
«Соответственно, для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков — использование кодов, паролей или иных средств, но и через её функциональные характеристики — необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определённым лицом.
Учитывая изложенное, легитимность электронного документа с простой электронной подписью, содержащего условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение, подтверждается наличием указания в нём лица, от имени которого составлен и отправлен электронный документ», — отмечает высшая инстанция. Такую позицию ВС высказал сразу в двух определениях (дела No 19-КГ23-27-К5 и No 19-КГ23-32-К5).
Суды установили, что все действия по оформлению заявки и заключению договора потребительского кредита с условием страхования со стороны заёмщика выполнены одним действием — набором цифрового кода-подтверждения. При этом суд апелляционной инстанции по существу не поставил под сомнение указанные заемщицей обстоятельства заключения кредитного договора от её имени без её волеизъявления, указывает ВС.
В частности, ответчица обращала внимание судебных инстанций на то, что ей не была предоставлена надлежащая информация об услуге и условиях кредита, с ней не были согласованы индивидуальные условия договора, включая действия банка по перечислению денег на счёт в другом банке, а о наличии кредитного договора она узнала через 6 дней из смс, отправленного с номера 900.
По мнению ответчика, банк действовал недобросовестно и неосмотрительно, что привело к моментальному хищению денежных средств третьими лицами, при этом отсутствует возможность идентифицировать владельца карты их получателя, а факт наличия волеизъявления ответчицей на распоряжение зачисленными на её счёт денежными средствами истцом не доказан.
«Данным действиям банка как профессионального участника этих правоотношений с точки зрения добросовестности, разумности и осмотрительности при заключении договора и исполнении обязательств судом апелляционной инстанции в нарушение приведённых выше положений закона и его толкования никакой правовой оценки не дано. Кассационный суд общей юрисдикции нарушения норм права, допущенные судом апелляционной инстанции, не устранил», — согласился с ее доводами ВС.
В результате Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ определила направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.
Алиса Фокс
Источник: РАПСИ